Летом 1974 г. самодеятельный клуб "Садко" г. Николаева организовал экспедицию по местам боевой и революционной славы в северном Причерноморье. В составе экспедиции было двенадцать человек:

  • Копыченко А. - капитан
  • Турута Л. - судовой врач
  • Герасимов 0. - боцман № I
  • Кудряшев В. -ответственный по погружениям
  • Черный В. - боцман № 2
  • Реттер П. - старший механик
  • Поправко П. - матрос
  • Иванищенко К. - матрос
  • Кравцов В. - матрос
  • Власов А.- матрос
  • Краснов В.- матрос
  • Толя - юнга (взяли мальчишку из интерната)

Так мы были записаны в судовой роли, но все были любителями- подводниками, всех нас сблизила любовь к морю, к погружениям. Все мы изъявили желание на общественных началах поработать под водой на кораблях, погибших в Великой Отечественной войне, с тем, чтобы поднятые с морского дна реликвии передать для экспозиции в музей Краснознаменного Черноморского Флота.

Итак, 27 июня в 17-55 мы, наконец, вышли в море. Перед выходом, буквально в последние минуты, сделали последние покупки: еще 15 буханок хлеба, 20 пачек сигарет, 10 пачек беломора были доставлены в судовую каптерку. Погода как на заказ была чудесной, жарко светило солнце, легкий ветер, почти зеркальное море. Команда облачилась в пляжные наряды и приготовилась наслаждаться переходом, но едва отошли от причала метров на двести, как начались мало приятные приключения. Лопнула цепь, на которой тянул за собой на буксире понтон с краном. Пришлось заводить стальной канат, под какие-то неразборчивые выкрики с берега.

И вот, наконец, все сделано, мы опять взяли курс на выход из Очаковского порта. Но на этом наше везение кончилось. Погода внезапно испортилась, пришлось менять пляжные наряды на робу, да одевались потеплее. Встречный ветер, встречная волна, а понтон не дает хода, тормозит, все время дёргает нас за корму так, что нос нашего экспедиционного катера "Искатель" подскакивает на два-три метра из воды. Вдобавок временами начинает накрапывать мелкий дождь. Вся команда либо на палубе, либо на ходовом мостике, наслаждаемся настоящей морской романтикой. Романтика романтикой, но признаки отнюдь не романтической морской болезни начинают уже сказываться, но мы бодримся, и последними усилиями заставляем стихнуть, но не на долго, какое-то брожение в районе наших желудков. И все-таки продержались, не дали морской болезни окончательно одолеть нас.

Идем на Тендру, оставив слева по борту Кинбурнскую косу, вытянувшуюся длинным языком в море. Впереди ждёт нас работа, ждут "Фрунзе", "Тайфун", "Чесма", "Красная Армения".

Тем временем дежурный кок Толя Поправко готовит ужин и наши носы уже обоняют значительные запахи ужина, нашего первого ужина в море. Каждому из нас придется три-четыре раза быть коком, да накормить двенадцать ртов, широко раскрытых от морского воздуха и работы под водой не легкое дело, и легкая дрожь пронизывает каждого, когда мысль о будущем дежурстве приходит в голову.

Из-за сильного встречного ветра мы были вынуждены в час ночи встать на якорь, так и не дойдя до Тендры. Ночь прошла в болтанке, спали мы цепко держась за койки, и лишь только рано утром, когда рассвело, и стал виден остров, мы подошли вплотную к берегу и спрятались от волн. Качка прекратилась и можно было, наконец, ходить по палубе свободно, не хватаясь судорожно за поручни, но еще долго казалось, что палуба уходит из-под ног.

При виде берега захотелось ступить на твердую землю. Спустили за борт лодку и желающие вмиг уселись за весла. Пока капитан ходил к пограничникам оформлять наш приход, мы разбрелись по берегу, собирая доски и пустые ящики. Решили соорудить и стол, и стулья из подручных средств, чтобы есть на палубе, наслаждаясь свежим морским воздухом.

Заодно нашли и целую двадцатилитровую банку солидола - сгодится в хозяйстве стармеха.

Понтон решили пока поставить на якорь. И вот хотя и в море, но, как говорится, ждем погоды у моря. Тем временем наступило время обеда, который превратился для нас в пытку. Собственно не сама пища мучила нас, но сам процесс поглощения еды. Ветер был настолько СИЛЬНЫЙ, что тарелку приходилось держать у самого рта, сокращая путь ложки. Иначе все сдувало с ложки, и хорошо, если все улетало в море, но некоторым не везло, и они умывались борщём из соседней ложки.

Капитан не выдержал такой стоянки и решил идти в Егорлыцкий залив, что бы там, спрятавшись от волн, поработать на мониторе "Ударный" и эсминце "Бойкий". Раздалась команда "По местам стоять, с якоря сниматься" и мы с удовольствием бросились выполнять эту команду. Застучал дизель, клубы синего дыма, временами напоминающими запах шашлыка, вырвались из выхлопного патрубка и мы пошли в Егорлыцкий залив. Пока длился переход, наши любители вкусно поесть предложили попробовать устриц и мидий. Ну что ж, пробовать, так пробовать. Стали на якорь и начали нырять. Через полчаса два ведра ракушек были заполнены доверху и стояли на корме. Все уселись кружком, вооружились ножами и, глядя друг на друга, начали вскрывать и есть содержимое ракушек.

Устриц едят прямо сырыми, безо всего. Мясо устриц нежное, но я не понял, какой же вкус, что-то среднее между селедкой и какими-то овощами, но есть можно. Этого же мнения и остальные, так как устрицы исчезли быстро и остались только одни мидии. Пробовать, так пробовать - и решили, есть сырые мидии. В общем, как оказалось, сырую мидию можно тоже есть, но уже надо посыпать солью, мясо (если это только можно назвать мясом) жестче, чем устричное, вкус характерный. Во всяком случае, все выражали свой восторг от такой еды, и когда Виктор Кудряшев предложил сделать салат из мидий, то все дружно поддержали это начинание. Наловили еще ракушек и пока шли к "Бойкому" Виктор готовил свой салат. И, наконец, наступило время ужина. На столе появилась тарелка, в которой было то, что извлекли из ракушек, по краям лежал мелко нарезанный лук. Но все мы упорно не замечали этой тарелки, хотя она и стояла на самом видном месте. На призывы Кудри есть салат, не откликались, сам автор этого блюда тоже почему-то не притрагивался к своему творению. Больше за все время экспедиции желающих есть мидий и устриц не было.