Второе письмо Дитяткина

11 января 1976 г.

Уважаемые тов. Редакции журнала «Вокруг Света»

Уважаемый тов. Рябикин!

Находясь в ноябре месяце прошлого года в больнице, мне совершенно случайно попал в руки журнал «Вокруг Света» №5 за 1970 год, где опубликована статья Арсения Рябикина «Эхо Черного моря».

Я служил в 384-м Николаевском Краснознаменном батальоне морской пехоты со дня его формирования и до окончания войны. Участник всех десантных операций батальона за исключением высадки в Николаев. Очень внимательно изучив очерк, я долго думал – писать или молчать, прошло столько времени, пять с половиной лет. Не опоздал ли я? Думаю, что нет. Так за эти годы нового ничего прибавилось. 28-го марта сего года исполнится 32 года, как был освобожден город, а тайна которую не могут до сегодняшнего дня раскрыть – существует. Тайна, ли необдуманная небрежность вызванная боевой обстановкой того времени.

В первый период войны 1941-42 г.г. действительно складывалась такая ситуация, когда не только одиночки, а целые войсковые части героически сражались в окружении, отрезанные от вышестоящих штабов, без связи – умирали безымянными героями. В тот тяжелый период некогда, да и некому было отыскивать их след. В основном эти следы и разыскивают юные следопыты нашего времени.

В 1944 году наши армии с победоносными боями преодолевая упорное сопротивление врага шли вперед, освобождая родную землю от фашистской нечисти. И все то, что совершали в тылу врага патриоты родины, наши разведчики, корректировочные группы и десантные отряды - через короткий промежуток времени мы видели своими глазами, видели незатоптанный след и оценивали героизм бойцов по заслугам.

В эти дни безымянных героев почти не было. Нужно только напрячь память тем, кто сегодня жив и поставить факты с головы на ноги. Тогда неразгаданных тайн намного будет меньше, а в истории Великой Отечественной войны еще ярче и чище будет блеск золотых страниц подвига советского народа.

а)Как и когда могла возникнуть тайна?

б) Были ли 12 саперов в десанте или их не было?

в) Где мог затонуть «Дельфин»?

Первое:

По всей видимости загадка, которая в последствии превратилась в тайну создали корреспонденты газет и те товарищи, которые еще не осмыслив случившееся, давали им первые интервью. Такое к сожалению случалось не раз. Яркий этому пример – надуманный герой боев Кубани – "Иван Никулин русский матрос". Когда после опубликования в печати о его "бессмертном подвиге", командование потребовало дать представление к награде, то оказалось, что такого матроса в Черноморском флоте никогда не было. К сожалению таких примеров можно привести десятки. Может быть во время войны подобные корреспонденции и нужны были, но сегодня главное историческая правда.

А более или менее правдивую информацию в 1944 году опубликовал корреспондент газеты «Красный Черноморец», который указал, что в десанте было около шестидесяти моряков.

Во время работы правительственной комиссии, которая лично каждым бойцом не занималась, а оценила этот подвиг как массовый, как героизм отряда в целом и нужно было составить наградные реляции, тогда наверное и была названа цифра 67 которая соответствовала действительности ибо из Богоявленска вышло в десант погрузившись на лодки шестьдесят семь человек.

Второе:

Что же произошло дальше? Были ли армейские саперы? Да были! Были бойцы понтонного подразделения 280-ой армии в количестве 14 человек, которые пригнали к причалу в Богоявленск 7 рыбачьих лодок. Здесь я должен начать свой рассказ, вернувшись к событиям которые предшествовали за сутки до выхода десанта. Отряд моряков около 170 человек – 384 батальона должен был произвести высадку в районе Николаевского порта в ночь с 24 на 25 марта 1944 г. Отряд был укомплектован исключительно добровольцами, командование батальоном поручило возглавить моряков опытному и отважному офицеру - К.Ф. Ольшанскому. В указанном составе отряд прибыл в 22 часа 30 минут к причалу в селе Богоявленское (ныне село Октябрьское). Нужно напомнить, что все плавсредства на побережье Днепровского лимана и Буга фашисты отступая уничтожили или угнали с собой. Поэтому командование армии подогнало к пристани мостовые понтоны на которые и начал производить посадку десант. Но понтоны с плохой остойчивостью и с неприспособленным гребным снаряжением отойдя от причала на несколько метров - начали переворачиваться, или, как говорят моряки: совершили поворот «оверкиль». Бойцы и офицеры оказались в воде. Командование отменило в тот вечер выход на операцию. Здесь помогая ребятам выбраться из воды мне понтоном повредило ногу, и утром, 25 марта Ольшанский мне приказал передать командование штурмовой группой Кириллу Бочковичу в эти же сутки, к вечеру, рядовые 28-ой армии во главе с сержантом доставили к пристани подручные плавсредства – 7 рыбачьих лодок. Вся эта плав-посуда дышала "на ладан", ее здесь же пришлось на скорую руку починять и конопатить. По замыслу командования для того, чтобы сохранить силы основным бойцам десанта, гребцами на лодках должна было идти армейская прислуга. На каждой лодке было по два гребца, в задачу который входило – доставить десант к месту высадки и в эту же ночь возвратить байды в Богоявленск для переброски подкрепления первому эшелону с 26 на 27 марта. Но как часто бывает в боевой обстановке, действительность вносила свои коррективы в планы командования. Что же произошло дальше? Я находился в тот вечер на причале, ибо впервые не участвовал со своими боевыми друзьями в операции и видел с каким трудом размещались ребята на полуразвалившихся байдах. Часть запланированных моряков в десант так и не была погружена. Были сняты с последней лодки 2 армейских гребца, станковый пулемет был заменен ручным, вместо трех ружей ПТР смогли взять только два. Когда было доложено, что на шлюпках находится 67 бойцов вместе с гребцами, последовала команда "отчалить". На веслах сидели армейцы – по два человека на пяти лодках и по одному на двух маленьких байдах. Так начался дерзкий рейд в тыл противника, который впоследствии назовут – "Десантом в бессмертие".

Дальнейшее я знал еще сразу после освобождения Николаева, но думал, что рано или поздно об этом расскажут оставшиеся в живых участники десанта. Но они почему-то молчат, а молчание внесло такую путаницу, что дальше я молчать не мог и почти год тому назад написал письмо бывшему командиру батальона, полковнику в отставке Е.Ф. Котанову, а копию послал в город Николаев, в музей Ольшанского. Естественно возникает вопрос, а почему молчал уж слишком долго? Сначала, как и многие оставшиеся в живых из батальона - не придавал этому большого значения, пока не начали к десанту лепить кого там и близко не было (вроде проводника). В любой десант уходили проверенные люди, проводился он скрытно с сохранением полной тайны, и даже внутри батальона кому не положено было знать - не знали, куда уходит та или иная группа, а здесь через 20 лет присвоили Героя человеку бывшему в плену, не бывшему в десанте и погибшему совершенно в другом месте! Чтобы подобное не повторилось мне нужно было документально подтвердить правоту моих слов. Вот почему пока я не нашел истории батальона - молчал.

А в истории нашей части написано следующее (страница 51):

"В ночь с 25 на 26 марта на подручных средствах – рыбачьих лодках, которые были предоставлены армией, отряд старшего лейтенанта Ольшанского в количестве 67 человек вышел по курсу на город Николаев. В двух километрах от Богоявленска одна лодка развалилась, личный состав спасен, две другие стали быстро наполнятся водой. Отряд вынужден был повернуть к берегу, переформироваться, СНЯТЬ АРМЕЙСКУЮ ПРИСЛУГУ С ЛОДОК и вновь взять курс на Николаев - в район элеватора."

Все 14 человек, пригнавшие лодки к причалу, в ту же ночь вернулись в свою часть. Вот почему никто из армейских офицеров не проявил беспокойства, когда мы на месте боя целые сутки отрывали наших ребят из под развалин, а из армейцев на место боя никто не появился. Вот почему ни одной души, ни одного армейского представителя не было, когда хоронили погибших в десанте…

Их было всего в николаевском порту во время беспримерного боя – ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ МОРЯКОВ.

О "Дельфине".

Я очень ждал результатов поиска подорвавшегося на мине "Дельфина". Но по всей видимости его не там ищут. Почему? Потому, что штаб гвардейского УРа базировался перед и во время форсирования Днепро-Бугского лимана в селе Рыбачье. Оно расположено прямо против Станислава. Все части гвардейцев переправлялись через лиман, и наш батальон имел с ними локтевое соприкосновение на всем протяжении боя на подступах к Николаеву и за Николаев. Как мог оказаться штаб у Очакова, когда части Ура были после освобождения Николаева нацелены на Вознесенск? И последнее, где-то не позже 3 апреля мы уже слышали о том, что переправляясь через лиман на мине подорвался речной пароходик на котором находился штаб Ура, а Очаков если не ошибаюсь был освобожден 6 апреля. Насколько я помню, командование Ура должно было провести передислокацию в Станислав. Да это и логично. По всем законам управления войсками командование идет за наступающими частями, а не прыгает в сторону от них… Поиски нужно вести на траверсе Рыбачье-Станислав.

Извините за беспокойство, с уважением к Вам.

Мой адрес:
310127 Харьков 127
ул. Блюхера 23Б кв.81
ДИТЯТКИНУ ВАСИЛИЮ ИЛЬИЧУ

Второе письмо Дитяткина