Игорь Викторович АЛЕКСЕЕВ,
ведущий инженер УкрИИМФа,
Одесса

ЗАГАДКИ СУБМАРИНЫ У ОСТРОВА ЗМЕИНЫЙ

Алексеев Игорь Викторович (род. в 1953 г.) - историк-любитель, ведущий инженер отдела Украинского научно-исследовательского института морского флота (г. Одесса), старший лейтенант-инженер запаса флота. Автор ряда публикаций на военно-морскую историческую тематику, соавтор хроникально-документальной повести "Хроника монитора "Железняков" (Киев, 2000).

... Летом 1975 года, в год 30-летия Победы, у острова Змеиный при плановых гидрографических работах по обследованию затонувших судов военные моряки-гидрографы обнаружили крупногабаритный объект, по показаниям приборов напоминавший каменную гряду. На морских картах ещё с 1907 года в этом районе отмечено затонувшее судно, его и решено было обнаружить, но по существующим положениям гидрографам, чтобы "снять" с карты препятствие, необходимо надежно обследовать довольно обширную площадь в районе указанного объекта. Во время поиска с помощью эхографов обнаружили довольно далеко от искомого ещё одно, неведомое препятствие. Для подводного обследования необходимы были аквалангисты, которых в распоряжении гидрографов не было, и, чтобы получить достоверные данные, военные обратились к аквалангистам николаевского клуба "Садко". Их группа во главе с Михаилом Коноваловым прибыла в Одесский порт, откуда на гидрографическом судне ушла в район Змеиного. На волнах в месте обнаружения неопознанного объекта "скакал" установленный ранее буй. Аквалангисты, уйдя под воду, на 26-метровой глубине увидели подводную лодку с оторванной носовой оконечностью. Много времени у группы не было, тем более что им пришлось ещё и поднимать на поверхность якорь гидрографического судна, намертво зацепившийся за легкий корпус погибшей субмарины.

Летом следующего, 1976 года в этот район пришли :уда аварийно-спасательной службы Краснознамённого Черноморского флота. Было установлено, что погибший корабль - это подводная лодка типа "Щука" X серии, а возможная причина её гибели - мина, взрыв которой вызвал детонацию на борту запасных торпед - оторванная носовая оконечность лодки находилась на дне рядом с кораблём. Во время предварительного контрольного траления были обнаружены и подорваны два боевых зарядных отделения торпед, выброшенных в море при взрыве, а так же донная неконтактная мина немецкого образца. После этого экипаж водолазного морского бота «ВМ-159» снял с погибшей лодки носовое орудие, а в грунте водолазы промыли тоннели и завели под корабль стропы. Однако вскоре спуски подводу были прекращены: слишком много неясного было с кормовыми торпедными аппаратами корабля - то, что там находились боевые торпеды, было ясно всем, но как их обезвредить? В следующем году предполагалось взорвать корму подлоги, а среднюю часть поднять и отбуксировать к берегу, разгрузить артиллерийский боезапас из центрального отсека, и уже после этого то, что останется от корабля, отбуксировать в Одессу в док для детального осмотра.

План работ на 1977 год осуществлён не был. Возможно, что к счастью: при таком способе подъёма от погибшего корабля остались бы лишь обломки, и даже в случае удачи то, что после обследования осталось бы от лодки, обязательно отправили на переплавку. Но флотское руководство решило не только не поднимать лодку, а почему-то просто забыло как о корабле, так и о его экипаже. Аквалангистам же клуба "Садко" в дальнейшем на лодка погружаться было "не рекомендовано".

Завеса секретности, которая в прошлом висела над всеми действиями нашей армии и флота, как правило, делала официальные запросы практически безнадежными. Поэтому и приходится для определения истины проводить почти детективное расследование. В одно из таких расследований автору удалось "втянуть" довольно многих небезразличных людей. Первым из них был Леонид Наумович Суховей - руководитель отдела Областного гуманитарного центра, вместе с которым мы и начали свей поиски.

Как часто бывает при отсутствии полной ясности, со временем информация "обрастает" домыслами и предположениями. Так одесский краевед Олег Губарь в своей книге "Сто вопросов за Одессу" упомянул о "румынской или германской подводной лодке", лежащей на дне у одесских берегов. Единственной иностранной лодкой, погибшей в этом районе, был германский подводный минный заградитель времен Первой Мировой войны « U С-15», который в середине ноября 1917 года, произведя в районе устья Дуная минную постановку, пропал после этого без вести. При нанесении на карту координаты "иностранки" из книги О. Губаря точно совпали с местом, где работали на погибшей советской подводной лодке военные моряки. Так было определено, что эта лодка - одна и та же, так как место её гибели - это точка с координатами 45 ? 10,92' северной широты, 30 ? 08,7' восточной долготы. На всех морских картах здесь отмечен затонувший корабль с глубиной над ним 26 метров. Так чей же корабль - советский или германский лежит у острова? Ответ могли дать только непосредственные участники работ на лодке в 1975 - 1976 годах. Их поисками мы и решили заняться. Были отправлены запросы в ряд музеев и архивов, а также в адрес клуба " Садко".

Именно из Николаева ответ и пришёл первым. В письме оказались воспоминания ветерана клуба аквалангистов "Садко" М.Н. Коновалова и ряд других материалов. По ним можно было однозначно констатировать лишь то, что погибший корабль - подводная лодка. Однако "садковцы" - участники погружений утверждают, что лодка, изображённая на флотской схеме, не соответствует виденной ими под водой. Та была значительно длиннее лодок типа "Щ" Х серии, а ведь в материалах флота изображена лодка именно этой серии - только они в советском флоте имели рубки типа "лимузин".

Ответил на наше письмо и контр-адмирал в отставке Лев Иванович Митин, в прошлом - начальник Гидрографической службы Краснознамённого Черноморского флота, и некоторые другие непосредственные участники работ. Все они почему-то говорили, что лодка - это "предположительно "Щ-208".

Первое впечатление от изучения флотской схемы - лодка погибла от наружного взрыва - мины или торпеды. Противник к 1942 году уже установил в указанном районе ряд минных заграждений, прикрывающих прибрежные фарватеры. Здесь было достаточно много не только якорных, но и, как показало траление 1976 года, донных и контактных мин. Вполне возможно, что мощный взрыв одной из них, вызвавший детонацию боевых зарядных отделений одной или двух запасных торпед, не оставил экипажу подводного корабля шансов на спасение... Оторванная носовая часть затонула мгновенно, рядом на грунт опустился и сам корабль, ставший братской могилой для экипажа...

Внимательно проанализировав все присланные документы, мы пришли к выводу, что флотские специалисты - даже после детального обследования лодки и демонтажа с нее ряда реликвий - не смогли однозначно ответить на вопрос: какая именно из пропавших без вести лодок типа "Щ" X серии лежит у острова Змеиный? В 1942 году у западного побережья Чёрного моря погибли сразу несколько лодок этой серии. Специалисты решили, что это или «Щ-208», или «Щ-213», ушедшие в район Констанцы - на позицию, расположенную южнее острова Змеиный. Кроме них на позицию в район мыса Олинька ушла и не вернулась в декабре того же года «Щ-212», которая числится погибшей при возвращении у турецкого порта Синоп, и поэтому флотскими историками в учет не бралась.

Ещё в 1976 году у сотрудников Музея героической обороны Севастополя возник вопрос: а как могла "Щука" оказаться в районе, расположенном на 40 миль севернее границы своей позиции? Тогда они высказали предположение о возможной ошибке в счислении при определении места корабля на переходе морем, однако профессиональные штурманы утверждают, что необходимо быть совершенно безграмотным навигатором, чтобы, идя от кавказских берегов к Одессе, ошибиться на целых 40 миль. Следовательно, командир корабля шёл к острову преднамеренно, чтобы уточнить свои координаты. Дальше разбираться не стали, тем более, что последовал приказ поднимать лодку, а потом разобраться, как она попала в этот район.

Возможно, что всё происходило следующим образом... Северная граница позиции, на которую ушли и не вернулись в 1942 году две подводные лодки типа "Щука", располагалась на параллели Портицкого гирла Дуная, а южная - южнее Констанцы. Севастополь в то время уже был захвачен противником, и лодки шли на позиции от берегов Кавказа через всё Черное море, прокладывая курсы лишь по звездам. Командиры, зная о предстоящей встрече с минами, естественно желали уточнить истинное место кораблей по заметному издали ориентиру - маяку на острове Змеиный. Перед выходом в заданный район командир вёл корабль в надводном положении под дизелями, и для вентиляции отсеков лодки все люки на корабле были открытыми - и спустя много лет они остались в таком положении. Экипаж находился в отсеках, и лишь вахта на мостике старалась в ночной осенней мгле угадать знакомый силуэт маяка на острове. Остров замечен и уже оставлен за кормой, но мощный взрыв раскалывает корабль на части и мгновенно губит всех... Его причиной могла быть мина, но не следует забывать, что в это время "Щука" была на "чужой" позиции, где могла находиться другая советская лодка, и в этом случае роль мины могла исполнить советская торпеда...

Теперь пришло время сказать несколько слов о том, каковы официальные версии гибели этих лодок. 23 августа 1942 года для действий на позиции № 45 ушла подводная лодка Щ-208 под командованием капитан-лейтенанта Н.М. Беланова. Больше она на связь не выходила и даже не доложила о прибытии на позицию. Нет данных об атаках в данном районе советской лодки по кораблям противника и о действиях против неё противолодочных сил врага в это время и в немецких источниках. На этом основании Щ-208 считается погибшей от подрыва на мине в период с 26 августа по 8 сентября 1942 года. Когда прошли все сроки возвращения, на ту же петицию была отправлена ведомая капитан-лейтенантом Н.В. Исаевым подводная лодка «Щ-213». Лодка вышла из базы на Кавказе 28 сентября 1942 года и, по данным немцев, была потоплена глубинными бомбами противолодочного корабля « Uj -80» в 5,5 милях восточнее Портицкого гирл а или, по другим данным, в 30 милях северо-восточнее порта Констанца 14 октября того же года. Версия противника принята советской историографией однозначно, хотя погибший корабль в том районе никогда никто не искал и даже случайно не обнаруживал.

В материалах флота, любезно предоставленных в наше распоряжение клубом "Садко", было указано, что во время работ 1976 года флотским водолазам удалось демонтировать и поднять на поверхность носовое 45-миллиметровое орудие, на котором сохранился заводской номер. Номер этот разобрать удалось не полностью - на полях документа была сделана надпись: "Одна из цифр в номере 1602-39г. сомнительна". По моей просьбе николаевец Анатолий Корчагин, аквалангист из клуба "Садко" нынешнего состава, провел своё расследование. Вот, что он пишет: "... В нашем музее есть два 45-миллиметровых орудия, поднятые клубом - их номера начинаются с литеры "В", а за ней следует трёхзначный или четырёхзначный номер и, через дефис, последние две цифры года изготовления". Вполне возможно, что и номер орудия, снятого со "Щуки", выглядел аналогичным образом - "В 602-39г.". Поиски самого орудия несколько затягивались - наши официальные запросы в музеи оставались без ответов, но вновь пришёл на помощь контр-адмирал Л.И. Митин, который в ответ на наши вопросы сообщил: "Орудие, поднятое тогда водолазами, сначала находилось в Музее КЧФ, а затем было передано в Музей героической обороны Севастополя и сейчас находится в экспозиции у Диорамы на Сапун-горе, с соответствующей табличкой примерно такого содержания: "45-миллиметровая установка ... с ПЛ "Щ-208"...". Он сообщил, что каштан 1 ранга запаса А.Г. Рогожин, непосредственно занимавшийся подготовкой лодки к подъёму, рассказывал о поднятом на поверхность пулемёте, который находился в ограждении рубки подводной лодки. В том же, 1976 году пулемёт был доставлен в Феодосию - порт приписки спасательного корабля, работавшего тогда у Змеиного, но где этот пулемёт сейчас - неизвестно. Летом 1998 года, в День ВМФ я побывал в Севастополе, и, естественно, что то самое орудие со "Щуки", стоящее на открытой площадке у диорамы, мною было изучено весьма тщательно. Никаких следов таблички с номером, кроме нескольких резьбовых отверстий под винты, когда-то её крепившие, на орудии сейчас уже нет... Научный сотрудник музея Д.Ю. Стогний не смог найти в архивах музея никаких данных с судьбе этой таблички. В отношении номера орудия, поднятого тогда с корабля, сегодня без ответа остались ещё два вопроса: почему на лодке, сданной флоту в 1937 году, стояло орудие 1939 года изготовления, и почему на схеме, составленной флотскими спасателями, и в воспоминаниях "садковцев" нет ни слова о кормовом орудии лодки, каковое должно было устанавливаться на "Щуках" по проекту Можно лишь предположить, что носовое орудие было в последствии заменено, а кормовое - оставлено на берегу для усиления противовоздушной обороны одной из кавказских баз.

Все, кто помнит об этой лодке, сходятся во мнениях, что у тогдашнего военно-морского руководства просто "руки не дошли" до завершающего этапа работ на лодке - её подъёма, и тогда оно постаралось "забыть" о корабле. Но почему не был издан приказ об увековечении памяти погибших подводников, что всегда делалось после обнаружения и установления номера погибшего подводного корабля? В приказах по флоту упоминаются найденные в разные годы «М-33», «М-60», «Щ-203» и «Щ-204», а в точках с координатами их гибели все проходящие корабли отдают воинские почести их погибшим экипажам. Если однозначно определен номер лодки, погибшей у Змеиного, то почему жене было такого приказа по флоту и в отношении неё? Опять возможны лишь предположения, которых как минимум два. То, что лодка была обнаружена на 40 миль севернее границы своей позиции, вызывало подозрения у некоторых флотских начальников, которые не изменили своего, сталинского подхода к людям, пропавшим без вести, А может быть, кто-то понял, что лодка погибла от удара своего же корабля? И второе - в 1976 году спасатели, определив тип корабля, посчитали, что всё остальное, включая определение его имени, будет произведено после окончания работ по его подъёму, в доке, но кильблоков лодке так и не довелось вновь коснуться...

Когда этот материал был уже почти готов, мой коллега по увлечению историей флота из Киева Анатолий Васильевич Овчаренко прислал довольно неожиданную информацию - фрагмент ответа по данному вопросу ему известного американского "шипловера" Рольфа Эриксона. Он пишет: "...Русский военно-морской источник заявляет, что субмарина была найдена в 5 милях юго-западнее острова Фидониси (Змеиный), и что это была «Щ-208». Я несколько сомневаюсь относительно этой идентификации, поскольку «Щ-208» вышла из Ватуми в 00.01 23.08.42 для действий на позиции № 44 в районе Констанцы ... и сроки её возвращения истекли 08.09.42 ... В это время заграждение S 44 около острова Фидониси ещё не было установлено - оно появилось через два месяца ... По немецким отчётам в том районе (около острова Фидониси) были установлены два минных заграждения – S 44 и S 42 .... При отклонении курса отхода дальше на север лодка могла пройти через заграждение S 42 ... ". Далее Эриксон делает предположение, что подводная лодка «Щ-212», которая в декабре 1942 года не вернулась из этого района, могла погибнуть на этих "свежих германских минных заграждениях". Хотя мнение этого авторитетного зарубежного "шипловера" вполне заслуживает внимания, автор с данным предположением категорически не согласен - когда координаты минного заграждения S 42 были нанесены на карту, оказалось, что оно располагалось намного западнее точки гибели "Щуки".

Но если немецких мин в августе - сентябре 1942 года в этом районе не было, то что же тогда явилось причиной гибели «Щ-208»? Не торпеда ли своей лодки, находившейся в то время на позиции, куда не должна была входить «Щ-208»? Как вы помните, «Щ-208» вышла в море 23 августа, но известно, что в то же время на позиции у Змеиного находилась другая советская подводная лодка – «М-113». И она спустя три дня после выхода "Щуки", а именно 26 августа (обратите внимание на дату!) безрезультатно атаковала юго-западнее острова Змеиный вражескую подводную лодку! Но единственная на тот период румынская подводная лодка "Делфинул" стояла в это время в ремонте, а по данным иностранных историков ни один из вражеских кораблей не доложил об атаке в тот день в указанном месте. А что, если торпеды с «М-113» всё же достигли цели, и целью этой оказалась вышедшая к острову Змеиный для определения своего точного места именно «Щ-208»?

Даже, если моряки на «Щ-208» погибли от торпеды своей лодки, они достойны памяти, ведь не они сами пошли на чужую позицию, а в штабе им рекомендовали пути подхода туда, не предупредив, что в соседнем районе патрулирует другая советская лодка, как не виноваты в их гибели и моряки «М-113», имевшие приказ уничтожать любой корабль, зашедший в границы ее позиции, и не подозревавшие, что произвели торпедный залп по своему же кораблю...

Р.5. Только что автор получил очередное письмо из Николаева от Анатолия Корчагина, который, ещё не зная о существовании версии торпедирования «Щ-208» своей лодкой, невольно её подтвердил, сообщив мне следующее: "... я услыхал интересную историю - не знаю только, правда ли это или вранье. Один чудак рассказал мне прелюбопытную историю, услышанную от одного его знакомого с острова Первомайский. Он говорит, что эту подводную лодку у острова Змеиный флотские боевые пловцы нашли задолго до гидрографов, какое-то время она даже исследовалась в целях обучения пловцов-диверсантов. Лодка была вся внутри осмотрена. Из неё извлекли сейф и все-все документы, останки кое-кого из экипажа и даже какие-то ножи(!) в кожаных ножнах. Я так и не понял, что за ножи и чьи: экипажа, офицеров или ещё кого-то. А вся комедия с обследованием гидрографии и нашим подводным обследованием была затеяна с целью легализации найденной ПЛ. Вот так... "-. Если руководство Черноморского флота и Советского ВМФ в целом, получив даже документы с корабля, продолжало усиленно замалчивать обстоятельства его гибели, то версия гибели «Щ-208» от торпед «М-113» вполне заслуживает внимания...

В 2002 году подводную лодку у Змеиного обнаружили и обследовали аквалангисты одесского клуба «Наварекс», которые сняли фильм о своей экспедиции, получивший приз на киевском конкурсе «Серебряная акула». В нынешним, 2003 году уже три экспедиции посетили подводную лодку. Первыми, спустя более 20 лет внутрь корабля пробрались аквалангисты экспедиции журнала «Октопус», затем аналогичную операцию проделали аквалангисты одесского клуба «Наварекс». Кроме этого уже дважды лодку посещали аквалангисты Центра подводной деятельности одесского порта.

Поиски продолжаются, и только неопровержимые доказательства могут поставить точку и восстановив справедливость поставить достойный памятник на берегу экипажу погибшей у острова Змеиный подводной лодки.