Игорь Викторович АЛЕКСЕЕВ,
ведущий инженер УкрИИМФа,
Одесса

Загадки погибшей субмарины

Автору неоднократно доводилось слушать, что занимается он совсем не тем, чем следовало и, что, мол, нечего ворошить прошлое и так далее, но иногда происходит то, ради чего стоит работать. Накануне Дня флота раздался телефонный звонок. Говорила, дочь моряка Дорофеева Николая Андреевича, погибшего на подводной лодке «Щ-208». Адель Николаевна последний раз видела отца, когда ей было всего два года, а по семейным преданиям главный старшина Дорофеев Н.А. служил старшиной группы мотористов в экипаже другой «Щуке», но перед последним походом был переведен на «Щ-208». Дочь рассказала, что вся их дружная семья хранит память об отце и много лет добивается того, что восторжествовала правда и на берегу появиться хотя бы мемориальный знак со списком экипажа погибшей в боевом походе лодки.

Вскоре произошла трагедия, заставившая людей всех стран содрогнуться и заговорить о гибели и спасении подводной лодки «КУРСК». Несомненно, погибшие на «КУРСКЕ» не будут забыты, как был забыт экипаж подводной лодки «Щ-208», погибший осенью 1942 года в районе острова Змеиный.

В старом хорошем фильме "Добровольцы" есть эпизод, где герой Леонида Быкова гибнет в отсеке затонувшей подводной лодки. Страшно представить, но сотни и сотни моряков на лодках всех стран во всех морях погибли такой же смертью. Зачастую и посей день место их гибели неизвестно. Море умеет хранить свои тайны, хотя человеку удается иногда их раскрывать.

Так было и летом 1975 года, в год тридцатилетия победы, когда у острова Змеиный при плановых гидрографических работах по обследованию затонувших судов военные моряки-гидрографы обнаружили крупногабаритный объект, по показаниям приборов напоминавшим каменную гряду. Дело в том, что еще с 1907 года на морских картах в этом районе отмечалось затонувшее судно. Его и было решено сейчас обнаружить, но во время поисков эхографы нащупали довольно далеко от искомого еще один неведомый объект. Для подводного обследования своих аквалангистов у наших гидрографов не оказалось...

Чтобы получить достоверные данные, военные обратились к аквалангистам николаевского клуба "Садко". Их группа во главе с Михаилом Коноваловым срочно прибыла в Одесский порт, откуда на гидрографическом судне - в район Змеиного. На волнах, в месте неопознанного объекта "скакал" установленный ранее буй.

Аквалангисты, уйдя под воду, вдруг на 26-метровой глубине увидели подводную лодку с оторванной носовой оконечностью. Но времени для ее исследования у группы не было, тем более что им пришлось еще и поднимать на поверхность якорь гидрографического судна, намертво зацепившийся за корпус погибшей субмарины.

Летом следующего года в этот район пришли суда из аварийно-спасательной службы КЧФ. Было установлено, что погибший корабль "Щука" X серии, а возможная причина гибели - мина. Ее взрыв вызвал детонацию запасных торпед на лодке, (оторванная носовая оконечность находилась на дне рядом с кораблем). Во время предварительного контрольного траления обнаружили и подорвали два боевых зарядных отделения торпед, выброшенных при взрыве, и немецкую донную неконтактную мину.

В то же лето экипаж водолазного морского бота "ВМ-159", работая в открытом море, снял с погибшего корабля носовое орудие, им были промыты тоннели и под корабль заведены стропы. Однако вскоре водолазы прекратили спуски. Слишком много неясного было с кормовыми торпедными аппаратами корабля...То, что та находились боевые торпеды, было ясно всем, но как их обезвредить?

;Предполагалось в следующем году взорвать корму подлодки, а среднюю часть поднять и отбуксировать к берегу, разгрузить артиллерийский боезапас из центрального отсека. И уже после этого, то, что останется от корабля, отбуксировать в Одессу, в док, для детального осмотра. План работ на 1977 год осуществлен не был. Как мне кажется - к счастью. При таком способе подъема от погибшего корабля останутся лишь обломки. Даже в случае удачи, после обследования лодку обязательно отправили бы на переплавку. Но флотское руководство решило не только не поднимать лодку, а почему-то просто забыло как о корабле, так и об его экипаже, а аквалангистам клуба "Садко" было больше "не рекомендовано" погружаться к лодке.

Завеса секретности, которая в прошлом висела над всеми действиями армии и флота, как правило, делала официальные запросы практически безнадежными. Поэтому и приходится, для определения истины проводить почти детективное расследование. В одно из таких расследований, автору удалось втянуть довольно многих небезразличных людей. Первым был Леонид Наумович Суховей - руководить отдела областного гуманитарного центра, с ним и начали поиск.

Как часто бывает, при отсутствии полной ясности, со временем информация обрастает домыслами и предположениями. Так, одесских краевед Олег Губарь в книге "100 вопросов за Одессу" упомянул о "румынской или германской подводной лодке", лежащей на дне у одесских берегов. Единственной иностранной лодкой, погибшей в этом районе, был германский подводный минный заградитель, времен первой мировой войны "UC - 15" , который в середине ноября, 1917 года, произведя в районе устья Дуная минную постановку, пропал без вести. При нанесении на карту, координаты "иностранки" из книги О.Губаря, точно совпали с местом, где работали на советской подводной лодке военные моряки. Так было определено, что лодка одна и ее место - точка с координатами широта 45010'92'' долгота - 30008'70''. На всех морских картах здесь отмечен затонувший корабль, с глубиной над ним 26 метров. Так чей же корабль - советский либо германский лежит у острова? Ответ могли дать только непосредственные участники работ на лодке в 1975 - 1976 гг. Поисками этих участников и решили заняться. Были отправлены запросы в ряд музеев и архивов, а также в адрес знаменитого в прошлом(?) николаевского клуба аквалангистов "Садко", принимавшего в те годы весьма активное участие в работах гидрографической службы флота.

Первым пришел ответ из Николаева, в письме оказались воспоминания ветерана клуба аквалангистов "Садко" М.Н. Коновалова и ряд других материалов. По этим материалам, можно однозначно констатировать лишь то, что погибший корабль - подводная лодка. Однако ветераны - "садковцы", участники погружений, утверждают, что лодка, изображенная на флотской схеме, не соответствует видимой ими под водой - она значительно длиннее лодок типа "Щ" X серии, а ведь в материалах флота изображена лодка именно этой серии - только они в советском флоте имели рубки лимузинного типа.

Ответил на наше письмо и контр-адмирал в отставке Лев Иванович Митин, в прошлом, начальник гидрографической службы КЧФ, и некоторые другие непосредственные участники работ. Все они почему-то говорили, что лодка это - "предположительно "Щ-208".

Первые впечатления от изучения флотской схемы лодка погибла от наружного взрыва - мины или торпеды. Противник к 1942 году уже установил ряд минных заграждений, прикрывающих прибрежные фарватеры. Здесь было достаточно много не только якорных, но и как показало траление 1976 года, - донных, контактных мин. Вполне возможно, что мощный взрыв одной из них, вызвавший детонацию, боевых зарядных отделений, одной или двух запасных торпед, не оставил экипажу подводного корабля шансов на спасение. Оторванная носовая часть затонула мгновенно, рядом на грунт опустился и сам корабль, ставший братской могилой для экипажа.

Внимательно проанализировав все присланные документы, мы пришли к выводу, что флотские специалисты, даже после детального обследования лодки и демонтажа с нее ряда реликвий, не смогли однозначно ответить на вопрос - какая из пропавших без вести лодок типа "Щ" десятой серии, лежит у острова. В 1942 году у западного побережья моря, погибли несколько лодок этой серии. Специалисты решили, что эта одна из двух лодок - "Щ - 208" или "Щ - 213", ушедших в район Констанцы, на позицию, расположенную южнее острова. Кроме них, на позицию - в район мыса Олинька - ушла и не вернулась в декабре того же года "Щ - 212", которая числится погибшей при возвращении у турецкого порта Синоп, и флотскими историками в учет не бралась.

Еще в 1976 году, у сотрудников Музея героической обороны Севастополя возник вопрос - а как могла "Щука" оказаться в районе, расположенным на 40 миль севернее границы своей позиции? Тогда они высказали предположение о возможной ошибки в счислении при определении места корабля на переходе морем, однако, профессиональные штурманы, что необходимо быть совершенно безграмотным навигатором, чтобы, идя от кавказских берегов к одесским, ошибиться на 40 миль. Следовательно, командир корабля, шел к острову преднамеренно, чтобы уточнить свои координаты, дальше разбираться не стали, тем более, что последовал приказ поднимать лодку, а потом разобраться, как она попала в этот район. Как уже говорилось, работы по подготовке к подъему за благоприятный сезон того года завершить не смогли, их перенесли на следующий год, а потом просто не возобновили.

Возможно это происходило так...Северная граница позиции, на которую ушли и не вернулись в 1942 году две подводные лодки типа "Щ", располагалась на параллели, Портицкого гирла Дуная, а южная - южнее Констанци. Севастополь в то время уже был захвачен фашистами, и лодки шли на позиции от берегов Кавказа, через все Черное море, прокладываю курсы на переходе лишь по звездам. Командиры, зная о предстоящей встрече с минами, естественно желали уточнить истинное место кораблей по заметному издали ориентиру - маяку на острове Змеиный. Перед выходом в заданный район, командир вел корабль в надводном положении - под дизелями, и для вентиляции отсеков лодки все люки на корабле были открытии - (они и сегодня в таком положении). Экипаж находился в отсеках, и лишь вахта на мостике старалась в ночной осенней мгле угадать знакомый силуэт маяка на острове. Остров замечен, и уже оставлен за кормой, но мощный взрыв раскалывает корабль на части и мгновенно губит всех... причиной могла быть и мина, но не следует забывать, что в это время "Щука" была на позиции, где могла находится другая советская подводная лодка, и роль мины могла исполнить наша же торпеда.

Интересно, что в этом же 1942 году - 14 декабря, четыре советских быстроходных тральщика, в обеспечении которых находился эсминец "Сообразительный", вышли к вражеским берегам, только определив истинное место кораблей по маяку на Змеином. Только чудом в этот день избежали гибели транспорты "Царь Фердинанд" (1994 брт) и "OITUZ" (2686 брт), шедшие в охранении четырех тральщиков и румынского миноносца "ZMEUL", попавшие под удар артиллерии советских кораблей. Здесь же, у Змеиного, подорвался на двух вражеских минах крейсер "Ворошилов", пытавшийся выти к румынским берегам. Как видите, не только подводные лодки, но и надводные корабли, шли к вражеским берегам после определения истинного своего места по маяку на Змеином.

Теперь пришло время сказать несколько слов о том, каковы официальные версии гибели этих лодок. 23 августа 1942 года, для действия на позиции № 45, ушла подводная лодка "Щ-208" под командованием капитан-лейтенанта М.Н. Беланова. Несколько месяцев лодка находилась в ремонте, а в первом - послеремонтном походе 1942 года была на позиции у Змеиного. В последнем, шестом боевом походе, лодка на связь не выходила (даже не доложила о прибытии на позицию). Нет данных об атаках советской лодки кораблей противника и действий, против нее противолодочных сил в этом районе в это время и в немецких источниках. На этом основании "Щ - 208" считается погибшей от подрыва на мине в период с 28 августа по 8 сентября 1942 года.

Когда прошли все сроки возвращения на ту же позицию, была отправлена в свой седьмой боевой поход, ведомая капитан-лейтенантом Н.В.Исаевым подводная лодка "Щ - 213". Лодка вышла из базы на Кавказе 28 сентября 1942 года и, по данным немцев, была потоплена глубинными бомбами противолодочного корабля "Uj - 80" в 5,5 милях восточнее Портицкого гирла (либо по другим данным, в 30 милях северо-восточней порта Констанца) 14 октября того же года. Версия противника принята советской историографией однозначно, хотя погибший корабль в том районе никогда никто не искал и даже случайно не обнаруживал.

В материалах флота, любезно предоставленных в наше распоряжение клубом "Садко", указано, что во время работ 1976 года, на "Щуке" флотским водолазам удалось демонтировать и поднять на поверхность носовое, 45-мм орудие, на котором сохранился заводской номер. Номер этот различим был не полностью - на полях документа была сделана надпись: "Одна из цифр в номере 1602-39 г. сомнительна".

По моей просьбе николаевец Анатолий Корчагин, активист клуба "Садко" нынешнего состава провел свое расследование. Вот что он пишет: "...в нашем музее есть два 45-мм орудия, поднятые клубом - их номера начинаются с литеры "В" а за ней следует трехзначный или четырехзначный номер и, через дефис, последние две цифры года изготовления. Вполне возможно, что и номер орудия, снятого со "Щуки", выглядел аналогичным образом - В602 - 39 г."

Поиски самого орудия несколько затягивались - наши официальные запросы в музей оставались без ответов, но вновь пришел на помощь контр-адмирал в отставке Л.И.Митин, который в ответ на наши вопросы сообщил: "Орудие, поднятое тогда водолазами, сначала находилось в музее КЧФ, а затем было передано в музей героической обороны Севастополя, и сейчас находится в экспозиции у Диорамы на Сапун-горе, с соответствующей табличкой примерно такого содержания: "45-мм установка... с ПЛ "Щ - 208"... ". Он сообщил, что капитан 1 ранга запаса А.Г.Рогожин непосредственно занимавшийся подготовкой лодки к подъему, рассказывал о поднятом на поверхность пулемете, который находился в ограждении рубки подводной лодки, в 1976 году пулемет был доставлен в Феодосию, порт приписки спасательного корабля, работавшего тогда у Змеиного. Но где он сейчас? Сие не ведомо.

Летом 1998 года, на День российского флота, я уговорил семью поехать в Севастополь. Естественно, орудие со "Щуки", стоящее на открытой площадке у Диорамы, мною было изучено весьма тщательно. Никаких следов таблички с номером, кроме нескольких резьбовых отверстий под винты когда-то ее крепившие, на орудии сейчас уже нет...Сотрудник музея Д.Ю.Стогний не смог найти в архивах музея данных о судьбе таблички с номером.

В отношении номера орудия, поднятого тогда с корабля, сегодня без ответа остались еще два вопроса. Первый - почему на лодке, сданной флоту в 1937 году, стояло орудие 1939 года изготовления? И второй - почему на схеме, оставленной спасателями КЧФ, и в воспоминаниях "Садковцев", нет ни слова о кормовом орудии лодки? А оно на "Щуках" при постройке было установлено.

Можно лишь сделать предположение, что носовое орудие было заменено, а кормовое - оставлено для усиления противовоздушной обороны одной из кавказских баз.

Сегодня еще не поздно и организовать экспедицию группы аквалангистов к погибшему кораблю, с целью попытаться найти номера установленного в ее рубке оборудования, и позже, с помощью этих данных - определить номер лодки. Сложнейшую подводную часть экспедиции берется осуществить центр подводной деятельности Одесского порта, которую возглавляет И.А. Любимов.

Благодаря поддержке начальника Одесского порта Николая Пантелеймоновича Павлюка при активном участии директора музея одесского порта, ветерана войны и труда Николая Григорьевича Глеб-Кошанского (к сожалению, ушедшего из жизни в январе 2000 года) в 1997 году, была организована поисковая экспедиция к острову Змеиный, целью которой было определение точно места затонувшей субмарины "Щ - 208" и установки здесь стационарного буя. Трое суток поисковая группа И.А. Любимова, на морском буксире "Новатор" бороздила воды в районе острова, "ощупывая" эхолотом каждый метр дна, но в точке, где на карте обозначена затонувшая лодка, и в полумильном квадрате вокруг нее, ничего обнаружено не было - группа тогда еще не располагала надежными поисковыми приборами.

Сейчас для поиска и проведения успешной экспедиции на лодку есть гораздо больше шансов, чем несколько лет назад. В апреле 1998 года приказом начальника Одесского порта Николая Пантелеймоновича Павлюка был создан центр подводной деятельности Одесского порта. Основной задачей центра является проведение обследований и ремонтов портовых гидротехнических сооружений, работы по заявкам портового флота, но это производственные будни, которые позволяют центру заработать деньги на проведение подводных экспедиций. Костяк центра - поисковая водолазная группа, Музея Одесского порта, созданная еще в 1996 году. Цели бедующей экспедиции прежняя: обнаружение лодки, с целью найти неопровержимые доказательства, что лодка - это действительно "Щ - 208", и открытие мемориальных досок экипажу лодки на берегу.

Все, кто помнил о лодке, сходились во мнениях о том, что у тогдашнего военно-морского руководства просто руки не дошли до завершающего этапа работ на лодке "ее подъема, и тогда оно постаралось "забыть" о корабле. Но почему не был издан приказ об увековечении памяти погибших подводников? Такие приказы появлялись всегда после обнаружения и установления номера погибшего подводного корабля. В приказах по флоту есть найденные в разные годы "Щ-203", "М-33","М-60" и "Щ-204". Точки на картах с координатами их гибели - Морские памятники, где все проходящие корабли отдают воинские почести экипажам погибших лодок. Если однозначно определен номер лодки, погибшей у Змеиного, то почему не было приказа по флоту об объявлении места ее гибели Морским памятником? Опять возможны лишь предположения. Их как минимум два.

Первое. То, что лодка была обнаружена на 40 миль севернее границы своей позиции, вызвало подозрение у некоторых флотских начальников, которые не изменили сталинских подходов к людям, пропавшим без вести. А может кто-то понял, что лодка погибла от удара своего же корабля?

Второй вероятный ответ - спасатели в 1976 году, определив тип корабля, работали по подготовке к подъему и считали, что все остальное (включая определение имени корабля) будет произведено после окончания работ по подъему - в доке. Но кильблоков лодке так и не довелось коснуться.

Когда эта статья уже была почти готова, мой киевский коллега по увлечению историей флота Анатолий Васильевич Овчаренко прислал довольно неожиданную информацию. Узнав от меня о погибшей у острова лодке, он обратился к иностранным военно-морским историкам с изложением моих вопросов и выслал им ксерокопии моих заметок. Фрагменты ответа американского историка Эриксона считаю нужным процитировать:" Русский морской источник заявляет, что субмарина была найдена в 5 милях юго-западнее острова Фидониси, и, что это была "Щ - 208". Я несколько сомневаюсь относительно этой идентификации, поскольку "Щ - 208" вышла из Батуми в 00.01 23.08.42 для действий на позиции 44 (около Констанцы - обозначения русских позиций были изменены только 01.09.42) - и сроки ее возвращения истекли 08.09.42... В это время заграждение "S 44" около острова Фидониси (так немцы и румыны именовали остров Змеиный)еще не было установлено - оно появилось только через два месяца.., По немецким отчетам в том районе (около острова Фидониси) были установлены два минных заграждения - "S 44" и "S 42"... При отклонении курса отхода дальше на север лодка могла пройти через заграждение "S 42"..." Далее историк делает предположение, что подводная лодка "Щ - 212" , которая в декабре 1942 года не вернулась из района, могла погибнуть на этих "свежих" германских минных заграждениях. Я с этим предположением категорически не согласен, хотя, конечно, мнение этого авторитетного западного историка вполне заслуживает внимания. Когда координаты этих заграждений были нанесены на карту, то выяснилось, что они располагались намного западнее точки гибели "Щуки".

Но если немецких мин в августе-сентябре 1942 года не было, то что же явилось причиной гибели "Щ - 208"? Уж не торпеда ли своей лодки находившейся в то время на позиции? Как вы помните, "Щ - 208" вышла 23 августа, но во всех справочниках по действиям советских подводных лодок говорится о том, что в это же время на позиции у Змеиного находилась советская подводная лодка "М-113". И эта лодка (обратите внимание на дату) через три дня - 26 августа безрезультатно атаковала юго-западнее острова Змеиный вражескую подводную лодку. Но единственная на тот период румынская подводная лодка стояла в это время в ремонте, а по данным иностранных историков, ни один из вражеских кораблей не доложил об атаке в тот день в том месте. А что, если торпеды с "М-113" все же достигли цели, а целью этой оказалась, вышедшая к острову Змеиный для определения точного места "Щ - 208"?

Становиться все очевиднее, что только аквалангисты, оcнащенные современным поисковым оборудованием, смогут раскрыть все загадки погибшей подводной лодки.

Поиски продолжаются, и инициативная группа уверена в том, что нам удастся установить истину и справедливость. Даже моряки на "Щ - 208" погибли от торпеды своей лодки, они достойны памяти, ведь не они сами пошли, а в штабе им рекомендовали пути подхода на позицию, не предупредив, что в соседнем районе патрулирует другая советская лодка, как не виноваты в их гибели моряки "М - 113", имевшие приказ уничтожать любой корабль, зашедший в границы ее позиции, и не подозревавшие, что произвели торпедный залп по своему же кораблю.

Думаю, настала пора восстановить справедливость, тем более что моряки-подводники, погибшие на лодке, являются участниками обороны Одессы - все "Щуки" прикрывали дальние подступы к нашему порту в период его обороны. А для проведения такого шага достаточно приказа командующего ВМС Украины - погибшая лодка лежит в наших территориальных водах!

Возможно, в наше трудное время, когда строительство новых памятников на берегу не всегда возможно, стоит объявить сам маяк на острове Змеиный Памятником всем погибшим морякам. Маяк на острове Змеином вряд ли минует корабль, идущий в северо-западный район Черного моря или к Босфору. Завидя его свет, современные моряки отдали бы воинские почести не только экипажу одного корабля, а всем "нашедшим" в море свой покой", независимо от того, независимо от того, известно место их гибели сегодня или неведомо. Они погибли, чтобы могли спокойно бороздить моря и океаны их дети, внуки и правнуки.

Только в водах, омывающих остров Змеиный, по сей день не найденные, в своих стальных могилах лежат экипажи советских подводных лодок "М-59" и "М-34", пропавших без вести в начале ноября 1941 года, "Щ-208", "Щ-213", "М-118" и "М-31", не вернувшихся из боевых походов в 1942 году. Чуть севернее, почти у одесского порта, погибли экипажи "М-33" и "М-60" (их могилы на Аллее Славы у памятника неизвестному матросу в Одессе), южнее от острова в морских глубинах лежат экипажи советских подводных лодок -"Щ-206", "М-58", "Щ-204", "С-34", "Щ-211", "Щ-210", "Щ-212" и "Л-24"; у побережья Крыма - "Щ-214", "С-32", "Щ-203", "А-3", "Д-4", "Л-23", "Щ-216" и "Л-6"; и берегов Грузии - моряки, погибшие при авариях на лодках "М-36" и "М-51". Где-то западнее Босфора еще с Первой мировой в морской пучине покоится экипаж подводной лодки "Морж". Памятники можно было бы ставить вдоль всего побережья не только Черного моря...

Автором уже закончена работа по составлению поименных списков всех экипаже подводных лодок, погибших на Черном море, частично они приведены в первой части опубликованной недавно брошюры "Победы и потери в подводной войне. Часть 1. Черное море 1941 год". Есть надежда, что выйдут в свет и следующие части этой работы, которая была задумана, как дополнение к "Книге Памяти" Одесской области, куда не были включены имена подводников, погибших у ее берегов.

Увы, не создана и никогда не появится в свет полная "Книга Памяти" десятков тысяч моряков и пассажиров судов и кораблей, плававших под различными флагами и ставшими жертвами торпед, мин, бомб и других орудий "не очень массового уничтожения", а также убиенных стихией.

Есть еще одно предложение. В херсонском сквере Одессы уже год стоит памятник одесситу, герою-подводнику Александру Ивановичу Маринеско. Сейчас готовятся увековечить все погибшие корабли лишь безымянным перечислением их номеров на аллеях рядом с памятником. Однако на аллеях достаточно места, чтобы установить мемориальные доски со списками всех экипажей кораблей, погибших в Черном море.

Основа для подобного мемориала уже есть. На заре перестройки начала воплощаться в жизнь идея создания мемориала на острове Змеиный. В 1990 году на стенах маяка были установлены мемориальные доски со списками погибших членов экипажей подводной лодки "М-59" и эсминца "Лейтенант Зацаренный", погибших у острова в разные войны. Как говорят офицеры, побывавшие на острове, эти доски уже давно сняты и сложены стопкой в одном из подсобных помещений. Время показало, что остров так и остался недоступным для простых людей, оставшись практически закрытой территорией, а начальству, видимо, показалось, что мемориальные доски таким образом лучше сохранятся...Вполне логично было бы перенести эти уже готовые мемориальные доски с острова Змеиный к памятнику А.И. Маринеско.

1990-2000 г.г.